предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава тридцать четвертая

Это произошло в Калифорнии, в оклендском театре "Орфеум". Гарлей Кеннан уже наклонился, чтобы достать из-под кресла свою шляпу, но жена остановила его:

- Да ведь это не антракт. Смотри, в программе стоит еще один номер.

- Дрессированная собака, - коротко отвечал Гарлей, но этим было все сказано; он неизменно выходил из зала во время выступления дрессированных собак.

Вилла Кеннан заглянула в программу.

- Правда, - сказала она и, помолчав, добавила: - Но это поющая собака. Собака-Карузо. И тут сказано, что на сцене никого, кроме этой собаки, не будет. Давай разок останемся, сравним его с Джерри.

- Какая-нибудь несчастная тварь, взвывшая от побоев, - пробурчал Гарлей.

- Да, но ведь он один на сцене, - настаивала Вилла. - А потом, если зрелище окажется тяжелым, мы поднимемся и уйдем. И я уйду с тобой. Очень уж мне хочется знать, насколько Джерри поет лучше этой собаки. Смотри, в программе помечено, что это тоже ирландский терьер.

Гарлей Кеннан остался. Два клоуна, вымазанных жженой пробкой, закончили свой номер на просцениуме, потом три раза бисировали его, и, наконец, занавес взвился, открыв совершенно пустую сцену. Из-за кулис размеренным шагом вышел жесткошерстный ирландский терьер, спокойно приблизился к рампе и стал напротив дирижера. Как и указывалось в программе, на сцене никого, кроме него, не было.

Оркестр сыграл первые такты "Спи, малютка, спи". Пес зевнул и уселся. Оркестр точно следовал инструкции - повторять первые такты до тех пор, пока собака не вступит, а затем уже играть все до конца. После третьего повторения собака открыла пасть и запела. Воем эти звуки никак нельзя было назвать, настолько они были приятны и прочувствованны. Это не было и простым воспроизведением ритма, - собака точно и правильно выводила мелодию.

Но Вилла Кеннан почти не слушала ее.

- Ну, он совсем забил нашего Джерри, - шепнул ей Кеннан.

- Скажи, - взволнованным шепотом отвечала Вилла, - ты никогда раньше не видел этой собаки?

Гарлей отрицательно покачал головой.

- Нет, ты видел ее, - настаивала Вилла. - Взгляни на это сморщенное ухо. Вспомни! Постарайся вспомнить! Прошу тебя!

В ответ ее муж опять только покачал головой.

- Вспомни Соломоновы острова, - требовала она. - Вспомни "Ариеля". Вспомни, когда мы вернулись с Малаиты в Тулаги, уже вместе с Джерри, у него там на какой-то шхуне оказался брат, охотник за неграми.

- По кличке Майкл. Ну и что же дальше?

- У него было вот такое же сморщенное ухо, - торопливо шептала Вилла, - и жесткая шерсть. Он был родной брат Джерри. А родители их - Терренс и Бидди - жили в Мериндже. И потом - наш Джерри ведь "певчий песик-дурачок". И эта собака тоже поет. И у нее сморщенное ухо. И ее зовут Майкл.

- Ну, это что-то уж слишком неправдоподобно, - возразил Гарлей.

- Когда неправдоподобное становится правдой, тогда и радуешься жизни, - отвечала она. - А это как раз и есть неправдоподобная правда. Я уверена.

Как мужчина, Гарлей не мог поверить в невероятное, Вилла, как женщина, чувствовала, знала, что невероятное обернулось вероятным.

В это время собака на сцене запела "Боже, храни короля".

- Вот видишь, я права, - торжествовала Вилла. - Ни одному американцу, да еще живущему в Америке, не взбрело бы на ум учить собаку английскому гимну. Собака принадлежала раньше англичанину. А Соломоновы острова - английское владение.

- Ну, это - сомнительное доказательство, - усмехнулся Гарлей. - А вот ухо больше убеждает меня. Я вспомнил теперь, ясно вспомнил, как мы с Джерри сидели у моря в Тулаги и его брата привезли на шлюпке с "Евгении". У того пса было точь-в-точь такое же куцее, сморщенное ухо.

- А потом, - не унималась Вилла, - много ли мы с тобой видели поющих собак? Одного Джерри. Значит, они не часто встречаются. Это, видимо, семейная особенность. У Терренса и Бидди родился Джерри. А это его брат Майкл.

- Это был жесткошерстный пес со сморщенным ухом, - вспоминал Гарлей. - Я как сейчас вижу его на носу шлюпки, а потом он бегал по берегу голова в голову с Джерри.

- Если бы ты завтра увидел, как он бежит голова в голову с Джерри, ты бы перестал сомневаться? - допытывалась Вилла.

- Да, это была их любимая забава и любимая забава Терренса и Бидди тоже. Но очень уж далеки Соломоновы острова от Соединенных Штатов.

- Джерри из тех же краев, - отвечала она. - А вот оказался в Калифорнии; что ж удивительного, если судьба занесла сюда и Майкла?.. Слушай, слушай!

Собака запела на бис "Родина любимая моя". Когда по окончании песни раздался взрыв аплодисментов, из-за кулис вышел Джекоб Гендерсон и стал раскланиваться. Вилла и Гарлей некоторое время молчали. Затем Вилла вдруг сказала:

- Вот я сижу здесь и благодарю судьбу за одно обстоятельство...

Он ждал, что последует дальше.

- За то, что мы так бессовестно богаты.

- Другими словами, ты хочешь получить эту собаку и знаешь, что получишь ее, так как я могу доставить тебе это удовольствие, - поддразнил ее Гарлей.

- Потому что ты не можешь отказать мне в этом, - ответила Вилла. - Не забудь, что это брат Джерри. Ведь и ты в этом уже почти не сомневаешься...

- Да, ты права. Невозможное иногда сбывается, и не исключено, что сейчас именно сбылось невозможное. Вряд ли это Майкл, но, с другой стороны, почему бы этому псу и не оказаться Майклом? Пойдем за кулисы и постараемся все выяснить.

"Опять агенты Общества покровительства животным", - решил Джекоб Гендерсон, когда двое незнакомых людей, сопровождаемые директором театра, вошли в его тесную уборную. Майкл дремал на стуле и не обратил на них никакого внимания. Покуда Гарлей говорил с Гендерсоном, Вилла внимательно рассматривала Майкла; под ее взглядом он приоткрыл глаза, но тотчас же снова закрыл их. Обиженный на людей, всегда угрюмый и раздражительный, Майкл не был склонен ласково и приветливо относиться к людям, которые приходили невесть откуда, гладили его по голове, несли какую-то чепуху и тут же навсегда исчезали из его жизни.

Вилла Кеннан, несколько уязвленная своей неудачей, отошла от него и прислушалась к тому, что говорил Джекоб Гендерсон. "Гарри Дель Map, опытный дрессировщик, подобрал эту собаку где-то на побережье Тихого океана, кажется, в Сан-Франциско, - услышала она. - Он увез собаку с собой на восток, но погиб от несчастного случая, не успев никому ничего о ней сообщить". Вот и весь рассказ Гендерсона, к нему он добавил только, что заплатил за нее две тысячи долларов некоему Коллинзу и считает, что это самая выгодная сделка в его жизни.

Вилла снова подошла к собаке.

- Майкл, - ласково окликнула она его, понизив голос почти до шепота.

На этот раз Майкл шире открыл глаза и навострил уши, по телу его пробежала дрожь.

- Майкл! - повторила она.

Теперь уши Майкла приняли вертикальное положение; он поднял голову, широко раскрыл глаза и взглянул на Виллу. Со времени Тулаги никто не называл его Майклом. Через моря и годы донеслось до него это слово. Точно электрический ток пробежал по его телу, и в мгновение ока все прошлое, связанное с кличкой "Майкл", заполнило его сознание. Он увидел перед собой капитана "Евгении" Келлара, который последним так называл его, и мистера Хаггина, и Дерби, и Боба из Меринджа, и Бидди, и Терренса, и всего ярче среди теней былых времен - своего брата Джерри.

Но разве это былое? Ведь имя, исчезнувшее на годы, вернулось снова. Оно вошло в комнату вместе с этими людьми. Конечно, Майкл всего этого не думал, но по тому, что он сделал, именно таков должен был быть ход его мыслей.

Он соскочил со стула и одним прыжком очутился возле этой женщины. Обнюхал ее руку, обнюхал всю ее, покуда она его ласкала. Затем он узнал ее - и обезумел. Он отбежал от нее и начал кружить по комнате, сунул нос под умывальник, обнюхал все углы, опять, как одержимый, кинулся к ней и жалобно заскулил, когда она протянула руку, чтобы погладить его. В ту же секунду он отпрянул от нее и в неистовстве стал носиться по комнате, все так же жалобно скуля.

Джекоб Гендесон поглядывал на него удивленно и неодобрительно.

- Никогда не видел его в таком волнении, - заметил он. - Это очень спокойная собака. Может быть, у него припадок? Но почему бы вдруг?

Никто ничего не понимал, даже Вилла Кеннан. Понимал только Майкл. Он бросился на поиски исчезнувшего мира, который вдруг снова открылся ему при звуке его прежнего имени. Если из небытия могло вернуться это имя и эта женщина, когда-то виденная им в Тулаги, значит, может вернуться и все остальное, что осталось в Тулаги или кануло в небытие. Если она во плоти стоит здесь, перед ним, и кличет его по имени, то возможно, что капитан Келлар, и мистер Хаггин, и Джерри тоже здесь, в этой комнате, или за дверью, в коридоре.

Он подбежал к двери и с визгом стал царапать ее.

- Наверно, он думает, что там кто-нибудь стоит, - сказал Гендерсон и распахнул дверь.

Майкл и вправду так думал. Более того, он ждал, что в открытую дверь хлынет Тихий океан, неся на гребнях своих волн шхуны и корабли, острова и рифы, и вместе с ним наполнят эту комнату все люди, и звери, и вещи, которые он знал когда-то и помнил поныне.

Но прошлое не хлынуло в дверь. За ней не было ничего, кроме обычного настоящего. Он понуро возвратился к женщине, которая ласкала его и называла Майклом. Она-то, как-никак, была из плоти и крови. Затем он тщательно обнюхал ее спутника. Да, этого человека он тоже видел в Тулаги и на палубе "Ариеля". Майкл опять пришел в возбуждение.

- О Гарлей, я знаю, что это он! - воскликнула Вилла. - Проверь его на чем-нибудь, испытай его!

- Но как? - недоуменно спросил Гарлей. - Похоже, что он узнал свое имя. Это и привело его в такое волнение. И хотя он никогда близко не знал нас с тобой, он, видимо, нас все-таки вспомнил, и это еще больше взволновало его. Если бы он умел говорить...

- Ну, заговори же, милый, заговори, - умоляла Вилла, обеими руками держа голову Майкла и раскачивая ее взад и вперед.

- Осторожнее, сударыня, - предостерег ее Гендерсон. - У этого пса угрюмый нрав, и никаких вольностей он с собой не позволяет.

- Ну мне-то он позволит, - нервно смеясь, отвечала Вилла. - Ведь он меня вспомнил... Гарлей! - вскрикнула она, так как ее внезапно осенила блестящая мысль. - Я знаю, что делать! Слушай! Ведь Джерри был охотником за неграми, до того как попал к нам. И Майкл тоже. Скажи что-нибудь на жаргоне Южных морей. Притворись, что ты сердишься на какого-нибудь негра, и посмотрим, что он сделает.

- Да я, пожалуй, уж ничего не припомню, - сокрушенно заметил Гарлей, одобривший ее затею.

- А я постараюсь отвлечь его, - быстро сказала Вилла.

Она села, наклонилась к Майклу, спрятала его голову у себя на груди и, раскачивая ее, принялась мурлыкать какую-то песенку; так они частенько сидели с Джерри. Майкл не обиделся на такую вольность и, в точности как Джерри, начал тихонько подвывать ей. Она сделала Гарлею знак глазами.

- Убей, не понимаю, - начал он злым голосом. - За каким чертом твоя прилезла это место? Вот я сейчас твоя покажу...

И Майкл вдруг ощетинился, высвободился из объятий Виллы и, рыча, забегал по комнате в поисках черного человека, своим вторжением, видимо, прогневившего белого бога. Но черного человека здесь не было. Майкл стал смотреть на дверь. Гарлей тоже перевел взгляд на дверь, и Майкл уже не сомневался, что по ту сторону стоит чернокожий с Соломоновых островов.

- Эй, Майкл! - во весь голос крикнул Гарлей. - Возьми его, живо!

Свирепо рыча, Майкл бросился к двери. В ярости он так сильно ударился об нее, что щеколда соскочила и дверь распахнулась. Неожиданная пустота в коридоре испугала Майкла, он отпрянул, потом весь как-то сник, ошеломленный и сбитый с толку этим призрачным и ускользающим прошлым.

- Ну, а теперь, - обратился Гарлей к Джекобу Гендерсону, - перейдем к деловому разговору.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://jacklondons.ru/ "JackLondons.ru: Джек Лондон (Джон Гриффит Чейни)"