Глава 4. Литературные университеты. "Сестра Керри"

И снова Теодор оказывается в дешевой комнатушке за полтора доллара в неделю, как в первые дни своего пребывания в Чикаго, когда он работал мойщиком посуды и уборщиком в грязном ресторане Джона Парадизо. Он внимательно изучает рассказы, печатающиеся в литературных журналах, и обнаруживает, что все они имеют счастливый конец, порок наказан, добродетель торжествует. Хотя его собственный жизненный опыт убеждал его в обратном, он также начинает писать рассказы со счастливым концом, но журналы возвращают их один за другим. Кончаются деньги, он закладывает часы, живет впроголодь, спит в ночлежках, а днем с голодной тоской наблюдает за длинными очередями безработных у благотворительных кухонь, понимая, что и его вскоре не минует эта судьба.

Но возвращается из поездки Поль, его партнеры по музыкальной фирме подумывают о создании журнала, и услышавший об этом Теодор предлагает свои услуги в качестве редактора. У него уже и подходящее название есть: "Эври манс" - "Каждый месяц",- он уверен, что их журнал будет лучше конкурентов. Его услуги принимают и назначают оклад - 10 долларов в неделю. Он пытается протестовать, ему обещают пять долларов прибавки после того, как журнал начнет выходить. Так Теодор Драйзер становится редактором журнала "Эври манс", первый номер которого вышел 1 октября 1895 года.

Это был период расцвета американского журнализма, за двадцать лет - с 1885 по 1905 год - количество журналов в стране удвоилось, особенно быстро создавались дешевые, по 10 центов за экземпляр. "Эври манс" и был одним из таких. Если еще недавно в стране было лишь четыре литературных журнала - "Харперс", "Сенчюри", "Атлантик", "Скрибнерс" - с общим тиражом 600 тысяч экземпляров, то к 1905 году число таких изданий достигло двадцати, а их общий тираж превысил пять с половиной миллионов экземпляров.

В 1893 году Самуэль Макклюр начал выпускать в Нью-Йорке первый дешевый ежемесячный журнал "Макклюрс мэгэзин", в котором намеревался публиковать лучшие произведения американских и английских писателей, а также статьи по внутренним и международным проблемам. Вскоре для него работали Джек Лондон и Стивен Крейн, Линкольн Стеффенс и Фрэнк Норрис. В журнале в разные годы сотрудничали Генри Джеймс и О. Генри. Из Бостона в Нью-Йорк для работы в журнале "Харперс" переезжает Уильям Дин Хоуэллс. Все это дало основания писателю Хэмлину Гарланду заявить в 1893 году, что Нью-Йорк "сегодня претендует на роль и фактически является литературным центром Америки... Отныне Нью-Йорк, а не Бостон станет великим законодателем американской литературы...", превратившись в "рупор, через который наконец-то заговорила вся нация".

В эти годы американские журналы, по выражению Хэмлина Гарланда, предоставили "в целом огромную возможность выхода на публику" как большой группе писателей и журналистов, так и целому ряду художников-иллюстраторов. Американские критики отмечают, что все эти журналы - радикальные и женские, музыкальные и юмористические, литературные и спортивные - отражали как в зеркале все многообразие американской действительности конца XIX - начала XX века. "Макклюрс мэгэзин" привнес "в литературу дух эпохи - интервью, научные статьи, человеческие документы, рассказы о природе, политические истории, словом, все, и писатели изо всего этого создавали литературу". Для журналов работали такие известные американские художники, как Шинн, Слоун, Доув, Глэкенс.

Именно в этот период нью-йоркские газеты и журналы в каждом номере публикуют материалы, впоследствии получившие обобщенное название "журнализм улицы Бауэри". С конца прошлого века и до сегодняшнего дня улица Бауэри олицетворяет собой мир опустившихся людей - алкоголиков и наркоманов, нищих бродяг и проституток, всех тех, кого буржуазное общество выбросило за борт. Освещать район Бауэри газеты и журналы поручали опытным репортерам с хорошим стилем и литературным талантом. Когда газета "Нью-Йорк пост" доверила молодому Линкольну Стеффенсу написать очерк о Бауэри, он с гордостью сообщал родным, что отправляется в "отвратительнейшую часть внушающего ужас района, в котором царствуют нищета, грех и разврат. Испортит он меня или сделает из меня человека? Во всяком случае, здесь поле моей деятельности, и именно здесь - мой шанс". Название Бауэри в американской журналистике стало символом того дна, на которое может упасть человек, дальше уже опускаться некуда.

Среди читателей таких историй долгие годы превалировал чисто буржуазный взгляд на неизбежную связь нищеты и порока, для респектабельных буржуа оба эти понятия практически были тождественными. Усилиями Линкольна Стеффенса, Стивена Крейна, а впоследствии Теодора Драйзера и других писателей-реалистов, возвысившихся в своих произведениях до выражения социального протеста, удалось в какой-то степени развеять это сугубо буржуазное заблуждение.

В Бауэри бывали и писали о нем многие видные американские писатели. По этой улице бродил в поисках материала переодетый бродягой Стивен Крейн, описавший свои похождения в очерке "Испытание нищетой": "А за спиной - множество зданий, высящихся в своей безжалостной угрюмости, олицетворяли собой нацию, воздевавшую свою царственную голову в облака и не думающую бросить вниз даже беглого взгляда, нацию, которая в величии своих помыслов полностью игнорировала несчастных людишек, барахтающихся у ее ног".

Большую известность получил и другой очерк Крейна - "Человек в бурю". Редактируемый Драйзером журнал "Эври манс" писал в феврале 1897 года, что этот очерк является "выразительным примером" умения его автора находить "скрытую поэтичность в самых обыденных картинах". (Линкольн Стеффенс считал этот очерк "одной из наиболее впечатляющих картин, когда-либо созданных Крейном о трагедии жизни бедняков Нью-Йорка".) Журнал "Эври манс" обратил внимание и на первый роман Крейна "Мэгги, девушка с улицы", рассказывающий о судьбе соблазненной богатым негодяем и брошенной девушки. Роман этот, отмечал журнал, представляет собой "одну из наиболее волнующих картин определенной стороны городской жизни, которая когда-либо была выражена печатным способом".

Редакция "Эври манс" размещалась на третьем этаже захудалого дома на Двадцатой улице, в помещении владеющей им фирмы "Хоули, Хэйвиленд энд К°". Драйзер ежедневно наблюдал здесь водевильных певиц и певцов, комиков и музыкантов. Вместе с Полем и своим другом композитором Теодором Морзе он часто приходил сюда по воскресеньям и слушал, как Поль и Морзе играют на рояле, или же работал над очередной статьей.

"Эври манс" был стандартным журналом большого формата, от 32 до 48 страниц номер, плохо отпечатанный на дешевой бумаге. Основу каждого номера составляли четыре популярные в этом месяце песни, их отбирали владельцы фирмы. Во всем же остальном редактору была предоставлена полная свобода: он сам выбирал для очередных номеров рассказы, стихи, снимки, делал подписи, писал рецензии на книги, брал интервью и, главное, вел постоянный отдел "Размышления", в котором регулярно публиковались его статьи за подписью "Пророк". Статьи эти занимали от двух до семи страниц журнального текста, были посвящены самым различным темам и позволяли их автору выразить свою точку зрения по самым разнообразным проблемам. В одних Драйзер со всей страстью) молодости обрушивался на коррупцию, в других - обсуждал положение дел в Европе, в третьих - с серьезным видом рассуждал о "проблемах телепатии", в четвертых - гадал о возможностях жизни на Марсе. В ряде статей он давал свою интерпретацию философского учения Г. Спенсера.

Первый рассказ Теодора Драйзера под названием "Позабытый" появился в августе 1896 года. Содержание его весьма просто. В больничной палате лежит искалеченный стрелочник, каждое утро он спрашивает у медицинской сестры, нет ли ему письма. "С каждым новым восходом солнца он снова и снова преисполнялся надежды, каждый вечер сердце его вновь наполнялось болью". Он умирает, не получив долгожданного письма. По своему содержанию рассказ этот перекликается с балладой "Письмо, которое так и не пришло", принесшей известность Полю Дрессеру. Рассказ "Позабытый" затерялся на страницах журнала и никогда больше автором не публиковался. Лишь в конце 60-х годов американская исследовательница творчества Драйзера Элен Моерс обнаружила старый номер журнала с этим первым прозаическим произведением молодого писателя.

В "Эври манс" Драйзер старается дать читателям журнала образцы хорошей прозы, печатает в нем рассказы Брет Гарта и Стивена Крейна. Появляются на страницах журнала и статьи старого друга из Толедо Артура Генри. Дела журнала шли неплохо, тираж его уже составлял 65 тысяч экземпляров. Однако рост популярности журнала имел для его редактора и отрицательную сторону - поступало больше рекламных объявлений, и приходилось им отводить дополнительные страницы, сокращая собственно литературную часть журнала. Несмотря на предоставленную ему на первых порах свободу в редакционных делах, Драйзер получал от журнальной деятельности все меньше и меньше удовлетворения. Ему претила необходимость потрафлять невысоким вкусам большинства читателей, возмущало стремление издателей превратить журнал в исключительно рекламно-коммерческое предприятие, в котором все меньше оставалось места для применения его способностей писателя и редактора. Оставивший работу в газете и переехавший в Нью-Йорк Артур Генри подогревал его недовольство рассказами о прелестях жизни свободного литератора, не связанного никакими обязанностями.

Двадцатишестилетний литератор прошел к этому времени хорошую жизненную школу, много научился. Он прекрасно понимал, что и газеты и журналы существуют для того, чтобы приносить их владельцам доходы. Работать ему становилось все труднее. Чувствуя, что его свободе в журнале приходит конец, он покидает журнал. Сентябрьский номер "Эври манс" за 1897 год был последним, который редактировал Драйзер.

Он решает заняться писанием очерков и статей. Опытный, энергичный журналист, уже известный и владельцам, и редакторам многих ежемесячников, Драйзер легко получает задания от ведущих американских журналов - "Космонолитен", "Харперс", "Эйнслиз", "Метрополитен". Материалы его появляются в прессе регулярно. Он пишет очерки об исторических местах и гражданском строительстве, зарисовки из нью-йоркской жизни, статьи об организации промышленности в Чикаго, о торговле на реке Миссисипи, о разведении фруктовых деревьев, герои его очерков - бедняки и богачи, художники и музыканты, бизнесмены и простые рабочие.

За период с 1897 до конца 1899 года на страницах различных американских журналов было опубликовано более 100 статей и репортажей за подписью Драйзера. В журнале "Сексес", что в переводе на русский означает "Успех", с февраля 1898 по январь 1900 года было опубликовано 13 статей, объединенных в серию под общим заглавием "Истории людей, добившихся успеха в жизни". Известно, что Драйзер лично встречался с каждым человеком, историю жизни которого он писал для журнала. Ряд историй составлен в форме интервью. Впоследствии писатель в одном из писем объяснил, что выбор формы интервью с сильными мира сего был далеко не случайным и что он не мог высказывать критических замечаний в адрес "героев" своих очерков. "Если вы просмотрите журнал, то поймете, почему осуждение г-на Карнеги лишило бы меня моего заработка в 100 долларов. И если вы прочтете статью внимательно, то увидите, что вся она в форме интервью, все высказывает г-н Карнеги. Мои же взгляды отсутствуют по этой уважительной причине". Кроме жизненной истории промышленника Эндрю Карнеги, Драйзер опубликовал в "Сексес" интервью с такими крупными бизнесменами-миллионерами, как Ф. Армор, Ч. Депью, М. Филд.

В этой же серии появились очерки писателя и о тех, кто достиг успеха в сфере науки, искусства, литературы. Это очерки о знаменитом изобретателе Томасе Альве Эдисоне, о скульпторе Поле Бартлетте, писателях Уильяме Дине Хоуэллсе и Антони Хоупи, певице Лиллиан Нордике, композиторе Теодоре Томасе, фотографе Альфреде Штиглице. Вообще деятелям искусства в эти годы посвящено около половины опубликованных писателем статей и очерков. Он пишет об актерах и писателях, скульпторах и архитекторах, художниках и резчиках по стеклу. Писатель любил бывать в их студиях, ходил на выставки, рекомендовал картины и фотографии для публикации в журналах, писал предисловия к сборникам репродукций работ художников и фотографов.

Многие журнальные статьи Драйзера в этот период посвящены новейшим достижениям науки и техники, проблемам градостроительства, городского транспорта. Во многих из них он все чаще обращается к описанию жизни простых тружеников - лоцманов нью-йоркской бухты; бесправных рабочих-эмигрантов; изможденных жителей развалин; нищих, вынужденных бродить с места на место в поисках ночлега и куска хлеба. Статьи эти пронизаны искренним сочувствием к людям труда, жертвам капиталистической потогонной системы.

Первые месяцы 1898 года ознаменовались в Соединенных Штатах мощной пропагандистской кампанией против испанского владычества на Кубе, Филиппинах и Пуэрто-Рико. Ведущие нью-йоркские газеты "Уорлд" Джозефа Пулитцера и "Джорнэл" Уильяма Рэндольфа Херста разжигали общественные страсти, развернув лицемерную кампанию против "испанских жестокостей" на Кубе. Кампанию эту начали журналисты Херста, публикуя выдуманные истории о "кровопролитиях" на Кубе. Тираж "Джорнэл" начал быстро расти, и пулитцеровская "Уорлд" стала помещать еще более страшные "рассказы очевидцев". Когда 15 февраля 1898 года на гаванском рейде при невыясненных обстоятельствах взорвался и затонул американский броненосец "Мейн", "Джорнэл" и "Уорлд" без промедления заявили, что это дело рук испанцев. Именно в эти дни ежедневный тираж каждой газеты достиг миллиона экземпляров. 21 апреля Соединенные Штаты без объявления войны начали в районах Кубы, Филиппин и Пуэрто-Рико военные действия против Испании. Испано-американская война свидетельствовала о вступлении США в борьбу за мировую гегемонию и явилась, по определению В. И. Ленина, одной из главных исторических вех, которыми отмечено начало эпохи империализма^*.

^* (См.: В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 30, с. 164.)

Испано-американская война продолжалась три с половиной месяца и, как известно, завершилась капитуляцией Испании. В этот период на страницах американских журналов место материалов о городской жизни заняли репортажи с полей военных действий, статьи на другие военные темы. Писал такого рода статьи и Драйзер - о производстве легкого оружия и боеприпасов, о тренировке голубей для военных целей. Однако статьи Драйзера отличались от других подобных материалов полным отсутствием военного угара. Так, в статье о посещении военных заводов "Винчестер", озаглавленной "Как делают легкое оружие" и опубликованной в журнале "Эйнслиз" в июле 1898 года, он писал: "Но стоит вам выйти наружу, в этот обычный мир, в котором не слышно шума бесчисленных машин, как само воспоминание об огромном заводе превращается в необычное чудовище, работающее на войну... и эта мысль тяготит вас..."

В эти же годы появляются в журналах стихи и поэмы Драйзера, посвященные в основном философским и лирическим раздумьям; многие из них впоследствии вошли в сборник стихов писателя "Настроения". Писателю теперь не приходилось беспокоиться о хлебе насущном, заработки его достигают ста долларов в неделю - явный признак если не успеха и процветания, то, безусловно, благополучия.

В июне 1898 года по заданиям журналов Драйзер едет в Чикаго. Но как непохож был этот его приезд на все предыдущие! Рекомендательные письма редакторов ведущих журналов "Сексес" и "Космополитен" открывают перед ним двери особняков чикагских воротил - владельца знаменитых чикагских боен Ф. Армора, фабриканта мебели А. Ревелла, президента железнодорожной компании "Пульман" Р. Линкольна, которых он интервьюирует для серии своих очерков. Он посещает Иллинойсский технологический институт, знакомится с перевозкой грузов по реке Чикаго. Находит он время и чтобы просто побродить по так хорошо знакомым улицам.

По пути в Чикаго он заехал навестить свою невесту Сару Уайт, все еще ожидавшую решительного шага с его стороны. Она на этот раз без обиняков настаивала на том, чтобы точно определить дату их свадьбы. Ему нравилась ее простота, скромность и чувство внутреннего достоинства, ее безупречная английская речь была предметом его тайной зависти, он с наслаждением окунался во всю атмосферу семьи Уайтов, атмосферу, в которой "воспитывались преуспевающие дети". Но Драйзер тянул с определением сроков свадьбы, уходил от ответов на прямые вопросы. Он видел узость и консервативность ее взглядов, знал твердость ее характера, в его ушах звучали предупреждения друзей о том, что она ему не пара.

Посещение Джексон-парка, на территории которого пять лет тому назад была расположена всемирная выставка, с новой силой пробуждает в нем воспоминания о давно минувших днях, о первых встречах с Сарой Уайт, снова и снова убеждает его в необходимости женитьбы. Полученное вскоре после его возвращения в Нью-Йорк письмо от ее младшей сестры, рассказывающее об отчаянии Сары, подталкивает его на решающий шаг, и 28 декабря 1898 года в Вашингтоне Теодор Драйзер сочетается законным браком с Сарой Осборн Уайт. Скромная церковная церемония прошла в присутствии единственной родственницы - сестры невесты. Молодожены возвращаются в Нью-Йорк и начинают совместную жизнь.

Занятия журналистикой дали Драйзеру не только финансовую независимость, но и определенную известность. Его имя включено в справочник "Кто есть кто?" за 1899 год, в котором он значится как редактор, поэт и писатель. Знакомые журналисты, друзья отмечали его огромную трудоспособность, редкую наблюдательность, умение подметить мельчайшие детали, твердую веру в силу человеческого духа. Его статьи всегда отличались убедительностью аргументов, энергичным слогом, безупречной логикой. Он много и плодотворно работает, пишет целый ряд статей и очерков, в том числе и навеянные посещением Чикаго - "Самая маленькая и самая трудолюбивая река в мире" (о реке Чикаго), "Чикагская упаковочная индустрия", "Город Пульмана", "Проблемы канализации в Чикаго" и другие. Молодая жена, он называл ее Джаг, старалась получше вести хозяйство, приветливо встречала его старых друзей и знакомых.

По приглашению Артура Генри Драйзеры проводят лето 1899 года в его старинном особняке в городке Моми, штат Огайо. Теодор и Артур пишут вместе статью "Как прожить день на восемь центов" и проводят бесконечные часы в беседах на философские темы. Артур настойчиво убеждает Драйзера снова попробовать свои силы в прозе - написать роман или хотя бы рассказ. Сам писатель впоследствии рассказывал об этом в одном из писем критику Генри Менкену: "Даже еще в 1897 и 1898 годах я не имел ни малейшего представления о том, что когда-нибудь буду романистом. Меня влекло, если вы поверите этому, к пьесам, и если бы я был предоставлен самому себе, я бы работал именно в этом жанре. Но случилось так, что тогда в Нью-Йорке я неожиданно встретился с молодым человеком, которого я знавал за четыре года до этого в Толедо, штат Огайо, Артуром Генри. В то время, в 1894 году, он заведовал отделом городской жизни в "Толедо блейд", только что женился и жаждал начать писать. По каким-то причинам я ему понравился, и вот теперь он все время вертелся около меня. Он был прекрасно начитан, доброжелательный критик и способный человек... очень сильно заинтересованный в романе как жанре, а также в рассказе... Именно он уговорил меня написать мой первый рассказ. Это все - чистая правда. Он изводил меня, утверждая, что я наполнен рассказами, до тех пор, пока я не поддался его уговорам. В конце концов я таки написал один рассказ, сидя вместе с ним в (его) доме на берегу реки Моми, в городке Моми, штат Огайо, неподалеку от Толедо... И после каждого написанного абзаца я краснел до корней волос из-за своего безрассудства - все написанное казалось таким глупым. Он настаивал, чтобы я продолжал, что это хорошо, а я думал, что он просто смеется надо мной, что все это ужасно, что он хочет подшутить надо мной. В конце концов он взял рукопись, отдал ее перепечатать и отослал в "Эйнслиз". Они мне прислали чек на 75 долларов. Так я начал. Все это именно так и было, святая правда. Затем он начал дудеть о романе. Я должен написать роман, я должен написать роман. К тому времени я уже написал четыре или пять рассказов и продал все".

Так под давлением Артура Драйзер пишет один из своих первых рассказов - "Сияющие рабовладельцы". Сюжет рассказа полуфантастичен: некий Роберт Макевен в своих грезах превращается в муравья, вступает в смертельную схватку за жизнь с другими муравьями и спасается только тем, что возвращается из мира грез в мир реального существования. Биограф писателя, хорошо знавший его, Роберт Г. Элиас писал впоследствии, что рассказ этот представляет собой "жизненную аллегорию, в которой борьба за существование ведется безрассудно, слепо и в которой судьбе каждого определяется скорее силой, чем добрыми или злыми намерениями". По своим мотивам и выводам - спасение и смысл существования заключаются не. в мире ирреальных грез, а в реальной действительности - рассказ этот весьма близок к философскому эссе "Возвращение гения", написанному и опубликованному еще в первые годы работы Драйзера в газете.

Один из журналов принял рассказ, и вскоре он был напечатан. А тем временем вдохновленный похвалами Артура Генри Драйзер пишет четыре новых - это "Негр Джеф", "Мир и мыльный пузырь", "Дверь мясника Рога-ума" и "Когда старое столетие было новым". Сюжеты всех этих рассказов почерпнуты молодым писателем из собственных наблюдений, он хорошо знал и жизненные ситуации, и людей, которых описывал. История жестокого суда Линча над негром, имевшая место в Сент-Луисе в дни, когда там работал Драйзер, послужила основой для рассказа "Негр Джеф". Репортер, герой рассказа, через соприкосновение с американской действительностью осознает, что окружающий его мир - это далеко не поэтическая идиллия, а арена повседневной борьбы за существование, борьбы грубой и беспощадной. Конфликт между строгим отцом и жаждущей развлечений дочерью ("Дверь мясника Рогаума") весьма напоминает историю, происшедшую в семье родителей писателя.

Обращение к жанру рассказа дало молодому писателю возможность полнее высказать переполнявшие его чувства, позволило с большей свободой, чем это допускалось в очерках и статьях, излагать известные ему факты. Таким образом, уже с первых шагов в литературе Драйзер берет в основу своих произведений факты реальной жизненной действительности, нисколько не приукрашивает их и стремится через них выразить свое внутреннее понимание происходящих событий. Внимательный читатель рассказа "Негр Джеф" не может не заметить, что все симпатии автора на стороне затравленного, невинного Джефа, что автор вместе с матерью Джефа оплакивает его трагическую судьбу.

Драйзеры возвращаются в Нью-Йорк вместе с Артуром Генри, который на какое-то время останавливается у них.

Он не перестает убеждать Теодора в необходимости посвятить себя литературе. Сам Артур начинает писать роман. Драйзер поддается настойчивым уговорам друга и берется за работу. "Наконец,- писал он впоследствии,- я взял лист желтой бумаги и, чтобы доставить ему удовольствие, наугад написал заглавие - "Сестра Керри". Писатель утверждал: в тот момент "в голове моей не было никаких идей, кроме этого имени. Я не имел ни малейшего представления, кем она должна стать. Я частенько подумываю, что в этом есть что-то мистическое, как если бы меня использовали в качестве медиума".

Близкий друг писателя, редактор из журнала "Эйнслиз", Ричард Дюффи вспоминает, что первоначально у Драйзера имелся совершенно другой замысел романа. Его дружба с Полем, хорошее знание мира музыкантов и артистов дали ему материал для романа, который он задумал перед "Сестрой Керри". В нем он намеревался описать жизненный путь создателя популярных песен, для которого успех явился разлагающим началом. Судя по тому, как он развивал этот план, роман обещал отличаться новизной и иметь успех.

Некоторые американские исследователи творчества Драйзера считают, что опубликованная в декабре 1900 года в еженедельнике "Харперс" статья "Истоки музыки" подтверждает свидетельство Дюффи. В статье этой Драйзер нарисовал яркую картину, если можно так выразиться, музыкального бизнеса, раскрыл все те невидимые пружины, которые создавали успех той или иной песне. Он рассказал о положении композиторов и мире музыкальных издателей, о жизни певцов и антрепренеров, о роли "толкачей", о коммерческих манипуляциях и театральных трюках, которые превращали рядовую песню в "боевик". Есть в статье и описания, которые известным образом перекликаются с "Сестрой Керри", это портрет молодой, удачливой водевильной актрисы, ее манера разговаривать, одеваться, вся атмосфера ее мимолетного успеха.

В основу романа Драйзер решил положить эпизоды из жизни своей сестры Эммы. Юной девушкой приехала она в Чикаго в надежде устроить свою судьбу. Случай свел ее с состоятельным пожилым архитектором, и она стала его содержанкой. Мальчишкой Теодору приходилось бывать в гостинице, в которой она жила со своим любовником, и он надолго запомнил и показную роскошь апартаментов сестры, и ее многочисленные наряды. Через некоторое время сестра увлеклась женатым управляющим респектабельным рестораном "Чэпин энд Гор" по фамилии Гопкинс, дочь которого была ненамного моложе Эммы. Заподозрившая измену жена Гопкинса наняла детективов, которые выследили любовников.

Воскресным вечером в феврале 1886 года Гопкинс взял из кассы ресторана три с половиной тысячи долларов и вместе с Эммой уехал в Монреаль. Но благоразумие взяло верх, он вернул большую часть денег владельцам ресторана, что спасло его от суда и следствия. В Варшаву (штат Индиана), где в то время жили Драйзеры, приезжали детективы и расспрашивали мать, что ей известно о том, куда бежала Эмма. Приезжала и госпожа Гопкинс высказать свое возмущение поступком Эммы.

Гопкинс и Эмма уехали в Нью-Йорк и, сменив фамилию, начали новую жизнь. Ему удалось завязать связи с городскими чиновниками и поступить инспектором в отдел по уборке улиц. Но главным его занятием было устройство тайных свиданий полицейским и чиновникам с дамами легкого поведения. Какое-то время он на этом неплохо зарабатывал. Но очередное разоблачение коррупции среди городских властей нанесло удар по Гопкинсу, он потерял работу и все свои доходы. Он стал изменять Эмме, бил ее, требовал, чтобы она сдавала комнаты для свиданий. Обосновавшийся к этому времени в Нью-Йорке Теодор некоторое время наблюдал за