Начало кризиса. Южные рассказы. Романы "Время-не-ждет", "Приключение", "Лунная долина"
С 1906 по 1911 год Джек Лондон опубликовал несколько сборников рассказов - "Лунный лик", "Любовь к жизни", "Дорога", "Потерянный лик", "Революция"*, "Когда боги смеются", в которых он в общем продолжал разрабатывать темы, ранее наметившиеся в его творчестве и уже рассмотренные нами. Эти сборники содержали немало блестящих произведений, упрочивших славу Лондона-новеллиста. Приход новых тем в творчество Лондона связан с путешествием вокруг света.
* (Сборник "Революция" включал также статьи Лондона.)
Красочная фауна островов, к которым приставал "Снарк", пересекая Тихий океан, своеобразие быта и нравов туземных племен и жизни белых переселенцев вдохновили писателя на создание целого цикла рассказов о южных морях.
"Снарк" бросал якорь не только на Гавайях, но и у Маркизских островов, и у архипелагов Самоа, Фиджи, подолгу стоял у Новых Гебридов, у Соломоновых островов. На разе впечатлений возник сборник "Рассказы Южных моей" (1911), а затем - "Сын солнца" (1912) и "Храм гордыни" (1912).
Для большинства Южных рассказов характерна насыщенная приключенческая канва - как раз то, что увлекает читателя, ищущего в литературе только развлечения.
Читателю запоминается Дэвид Гриф - герой цикла "Сын солнца", совершающий самые невероятные дела, в общем справедливый и благородный в своих решениях. Он способен проучить грубияна и зазнайку, восстановить справедливость и добиться любой ценой уплаты долга, он готов даже помочь островитянам избавиться от пиратов.
Но не рассказы о приключениях капитана Грифа составляют вклад в американскую литературу, а нарисованный с огромной симпатией образ островитянина Отоо ("Язычник"), поднятого автором над образами белых; образ туземца Кулау, героического мятежника, преследуемого белыми завоевателями. Кулау так и умирает непобежденным, прижимая винтовку к груди, доказав, на что способен человек, несгибаемый духом.
В Южных сборниках Лондон спорил с эстетикой литературы "красной крови". Он рассказывал правду об истреблении туземцев белыми, показывая нечеловеческие методы, которыми немцы, англичане, французы, американцы устанавливали свое господство над цветным населением Океании. В этих рассказах уважение к трудной жизни островитян ("Дом Мапуи"), их мужеству и воле к сопротивлению ("Мауки"). Вот в этом и заключалось то ценное, что внесено Лондоном в американскую литературу Южными рассказами.
Иногда мы чувствуем в них иронию автора по отношению к европейцам, прибывшим на острова в погоне за экзотикой опасностей ("Страшные Соломоновы острова"). В рассказе "Неукротимый белый человек" писатель высмеивает так называемую "цивилизаторскую" миссию белого человека. Истинное содержание этой "миссии", как выясняет автор, - убийства.
Лучшие рассказы Южного цикла остались среди тех произведений литературного наследства Лондона, которые оказали влияние на американских писателей следующего поколения. Далеко не всегда это влияние, разумеется, было прямым и опосредствованным, и не всегда можно найти его официальное подтверждение в высказываниях тех или иных писателей. Но перечитывая те страницы новеллы "Дом Мапуи", где рассказывается, как старуха туземка одиноко плывет в океане и смело вступает в бой с акулой, или отрывок из рассказа "Кулау-прокаженный", где описывается, как слабеющий Кулау видит во сне себя молодым, объезжающие диких лошадей, невольно вспоминаешь повесть Э. Хемингуэя "Старик и море", борьбу старика с акулами и его сны, в которых ему снятся львы.
Южные рассказы были своеобразным явлением в творчестве Лондона. И хотя большинство их не достигало уровня Северных; хотя многие из них лишены той чудодейственной силы и убедительности, которая присуща была Северному циклу, они все же интересны, и прежде всего новым решением колониальной темы, разрабатываемой еще Киплингом.
В то же время наряду с сильными сторонами именно в новеллах о Южных морях ощутимее, чем прежде, сказываются расовые предрассудки писателя - весь багаж буржуазной идеологии, который нес он на себе. К этому мы вернемся несколько позже при разборе романа "Приключение".
Где-то на рубеже 1909-1910 годов намечается кризис в творчестве Джека Лондона, характер и причины которого становятся яснее при рассмотрении творчества Лондона-романиста.
В июне 1910 года сериями начал публиковаться новый его роман "Время-не-ждет", в котором, подобно рассказу "По ту сторону черты" и пьесе "Кража", изображался человек, порывающий со своим классом. Лондон возвращался в романе к тематике раннего творчества - Аляске*. Первые же главы напоминали о писателе, хорошо знакомом по Северным рассказам и "Дочери снегов". Вновь замелькали известные названия - Клондайк, Юкон, Доусон, Сороковая Миля, знакомые характеры и пейзажи.
* (В цикле рассказов о Смоке Беллью (1912) Лондон вновь обращается к северной тематике. Но лишь отдельные рассказы этого цикла могли идти в сравнение с созданным ранее.)
В центр романа поставлен был сильный и отважный золотоискатель Элам Харниш, напоминавший героев новелл Северного цикла. Лондон рассказал о головокружительной карьере одного из победителей золотой клондайкской лихорадки конца XIX века. Харниш становится миллионером на Аляске, затем биржевым игроком в Штатах и крупным предпринимателем в Калифорнии.
Мы помним, что в "Мартине Идене" Лондон привел к краху героя, пустившегося на поиски счастья в кругах привилегированного класса, он показал, что там не может быть подлинного счастья, ибо превыше всего его представители ценят деньги. Теперь, в романе "Время-не-ждет", разоблачая мир некоронованных властителей Америки, их моральное банкротство, писатель пытался наметить выход для человека, попавшего туда полным сил, не утратившего вкуса к жизни. Таким образом, далекий, казалось, по тематике от "Мартина Идена" новый роман был близок ему проблематикой.
Выход, по мысли Лондона, заключался для не утратившего полностью совесть человека в том, чтобы порвать с миром бизнеса, отрешиться от богатства и начать жить своим трудом. Бизнес - свое любимое занятие герой отдавав за любовь небогатой девушки и за семейное счастье, Очищенное от ажиотажа погони за золотым тельцом*.
* (Этой идеи не понял Ф. Шиллер, считавший роман проповедью "обогащения уже более "согласными" с законами природы путями" (Ф. Шиллер. История западноевропейской литературы нового времени, т. 3. Учпедгиз, М, 1938, стр. 336).)
Воплощая свою идею, писатель доказывал преимущества жизни на лоне природы, где нет разрушающих здоровье излишеств и где человек сам зарабатывает себе на хлеб.
Лондон старался углубленно и всесторонне обрисовать своего героя. Он показывает, как дважды меняется его герой, как на его морали с удвоенной силой сказывается развращающее влияние его биржевой деятельности при переезде в США.
Харниш учится прилично есть, одеваться, держаться, он даже берет уроки правильного английского языка. Немного времени потребовалось ему, чтобы уразуметь нехитрую механику общественных взаимоотношений. Изменяясь внешне, герой преобразуется и внутренне. Утрачивая совесть, он превращается в безжалостного пирата финансовых морей.
Как и в романе "Мартин Идеи", Лондон изображает героя в развитии и взаимодействии с окружающей средой. Внутренние перемены в свою очередь накладывают отпечаток на внешний облик героя. Лицо Харниша становится замкнутым и угрюмым, в глазах появляется выражение жестокости, тело становится дряблым: он пьет, чтобы забыться после повседневных забот и треволнений. Жизнь финансиста - нездоровая жизнь: Харниш слишком мало двигался, много ел, обрюзг, пристрастился к спиртному, наметились мешки под его глазами.
Пробуждающееся чувство к Дид Мэсон, поездки по холмистым просторам дикой части Калифорнии, где он чувствует себя очищенным и облагороженным, встречи с жителями этих районов натолкнули героя на мысль о переселении в мир чистой природы, свободной от уродующей человеческую душу цивилизации. Любовь к Дид (как прежде любовь Мартина Идена к Руфи) играет основную роль в перестройке жизненной философии и в новых переменах Харниша. Дид заявляет, что никогда не выйдет замуж за Харниша-бизнесмена, так как он занимается нечестным делом и "ничего не создает".
Тогда Харниш бросает игру на бирже и вкладывает свои миллионы в дело благоустройства Окленда и окружающих городов, намереваясь хоть "что-то создать" и вести "честную игру". Но все же по-прежнему он принадлежит бизнесу.
Отвергая его любовь, героиня отвергала и его тридцать миллионов. Автор тем самым подчеркнул бескорыстность Дид, ставящей чувство неизмеримо выше денег. Героиня не желает быть ненужной игрушкой, одиноко брошенной в роскошном особняке. Идеал ее - прочная, дружная семейная жизнь, пусть без богатства и изобилия, пусть простая и экономная - это не огорчает ее; важно, чтобы супруги больше времени посвящали друг другу и их любовь не разъедалась, как ржавчиной, властной жаждой наживы. Дид Мэсон - положительная героиня Лондона - образ, каких немного в американской литературе.
Писатель сохраняет в облике Харниша-биржевика человеческие качества, выделяет его на фоне гнусного, не брезгующего никакими средствами финансового мира, показывает его стремление не участвовать в обмане рабочих, быть "честным" дельцом. Именно эти качества Харниша служат предпосылкой его "измены" правящему классу и превращения в фермера. Но все же решающую роль в его перерождении играет любовь. Даже для отъявленного игрока и бизнесмена Элама Харниша любовь оказывается слишком большой ставкой, чтобы он мог ею рисковать. Он бросает бизнес, пускает деньги на ветер и уходит с любимой от цивилизации на маленькую ферму в сказочном уголке Лунной долины, где супруги все делают собственными руками и обретают счастье.
Здесь, в Лунной долине, Харниш устоял еще против одного соблазна. Натолкнувшись на размытую дождем золотую жилу, он засыпает ее, вновь доказав, что любовь дороже золота. Герой, всю жизнь страшившийся любви, познал, что именно любовь является величайшим благом на земле. Так любовь побеждает бизнес.
История любви Харниша и Дид изображена на широком социальном фоне. Писатель не упускает случая для новых разоблачений капиталистической Америки. С обличениями мира крупных хищников выступает Элам Харниш. Критика "честным" дельцом Харнишем американской системы ведется с позиций, близких к социалистическим. Он считает источником всех богатств - полезный труд. И роль дельцов уводится к тому, чтобы любыми путями втиснуться между рабочими и плодами их труда. "Эти мошенники и есть так называемые бизнесмены, - рассуждает Харниш. - Втиснувшись между рабочим и продуктом его труда, они урывают свою долю богатств"*.
* (Д. Лондон. Соч., т. 7, стр. 141. )
Харнишу нельзя отказать в проницательности, когда он вскрывает механизм ограбления трудящегося люда и атмосферу взаимного обмана, царящего в капиталистическом обществе. Он говорит, что рабочих и бедных фермеров грабят мелкие дельцы и лавочники, которые "урывают, что могут, из продуктов труда; но в сущности - через их посредство- рабочих грабят крупные дельцы... Но над крупными дельцами стоят финансовые магнаты... Эти магнаты уже не столько разбойники, сколько игроки. Им мало своей добычи, ради азарта они грабят друг друга... Все они в первую очередь заняты тем, что грабят рабочих, но время от времени одна шайка нападает на другую, пытаясь отнять награбленное добро"*.
* (Д. Лондон. Соч., т. 7, стр. 142-143.)
В романе писатель дал реалистическую картину жизни штата Калифорния начала XX века. Изобразил он и забастовочное движение, и кризис, потрясший США в 1907 году. По признанию американских буржуазных исследователей, Лондон правдиво описал мощь железнодорожных компаний в Калифорнии, контролировавших штат не только экономически но и политически.
Вскрыв паразитизм финансистов, вредность и антиобщественный характер их деятельности, Лондон тем самым предвосхитил "Трилогию желания" Драйзера, первый роман которой "Финансист" появился два года спустя после выхода "Время-не-ждет".
Несколько слов о слабостях этого романа. Прежде всего, о решении темы: путь, по которому повел автор миллионера,- особый, исключительный путь, не характерный для людей этого класса. В силу этого обстоятельства разрешение конфликта хоть и казалось интересным, свежим, не было столь убедительным, а сам роман - столь неотразимо правдивым, как созданный перед ним "Мартин Идеи".
Есть в этом романе и менее существенные просчеты. Писателю временами изменяет чувство жизненной правды в обрисовке героя. Так, например, Харниш наделен неким чутьем, которое дает ему возможность предчувствовать открытие золота в среднем течении Юкона. На предчувствии он и строит свою предпринимательскую деятельность.
Желая подчеркнуть положительные качества Харииша, Лондон увлекается показом его превосходства над окружающими герой побеждает в силовых состязаниях, оказывается самым выносливым (превосходя даже привыкших к местным условиям индейцев), в драке ему тоже нет равных, ибо, как заявляет автор, у него от природы идеально налажена связь между нервными центрами и мускулатурой. Женщины от него без ума. Харниш столь необычайно вынослив, что после двухмесячного напряженного путешествия по снежной пустыне, пройдя дистанцию с невероятной скоростью и сверхчеловеческим напряжением сил, загнав двух партнеров индейцев и покрыв за последний день свыше ста километров, промочив, наконец, ноги (это в лютый мороз!), Харниш по достижении финиша пустился в пляс и переплясал отдохнувшего и самого неутомимого из плясунов.
В 1909-1910 годах Лондон работает необычайно напряженно. За эти два года он создал не менее двадцати пяти рассказов, часть очерков из книги "Путешествие на "Снарке", два цикла статей, пьесу "Кража", написал роман "Время-не-ждет". Он работает с такой нагрузкой, с какой никогда не работал. Это ему приходится делать, чтобы расплатиться за авансы, взятые у издателей (немало средств потребовало его путешествие и лечение), и чтобы добыть деньги для расширения и благоустройства ранчо и введения некоторых новшеств в своем хозяйстве. Уставший от напряженной писательской деятельности Лондон не прочь отдохнуть, но он не может себе этого позволить.
Всего несколько месяцев спустя после появления романа "Время-не-ждет", в том же 1910 году, он публикует другой роман - "Приключение"*. Отступая от своих художественных принципов, от реализма, Лондон делает попытку создать бестселлер - книгу, рассчитанную на низкие издательские и читательские вкусы и хорошо раскупаемую. Соответственно этой задаче строился и сюжет. Уже вступление характеризовало нацеленность автора достаточно исчерпывающе.
* (Роман печатался с продолжениями журналом "Popular Magazine" с ноября 1910 г. по январь 1911 г. Вышел отдельной книгой в марте 1911 г.)
Изнуренный дизентерией бледнолицый в помятой шляпе "стэтсон" и с крупнокалиберным автоматическим пистолетом на поясе въезжает в барак верхом на косматом людоеде. Барак набит больными, стонущими дикарями. Их - двадцать, они караулят малейшее неосторожное движение этого человека и жаждут его крови. Каждую минуту они готовы растерзать его белое тело. На плантации работают двести таких же кровожадных, но находящихся в добром здравии каннибалов, и всех их держит в повиновении этот один-единственный, не способный ходить и поминутно теряющий сознание бледнолицый. Такова завязка романа. Весь он состоит из нанизанных один на другой, при отсутствии достаточных усилий связать их, дешевых эффектов. Положения и конфликты романа мелодраматичны, но автор и не стремился к иному. Он полагал, что псевдоромантика кровавых стычек и убийств - лучший способ завоевать читателя.
"Приключение" создавалось на материале плаваний по южным морям, частично описанных в опубликованной в том же году книге "Путешествие на "Снарке". Поэтому небезынтересно сравнить два этих произведения.
Очерки о путешествии пронизаны симпатиями к островитянам, полны мягкого юмора и являются образцом первоклассной литературы. Читатель узнает из них не только об охотниках за головами, но и о радушии, человеколюбии дикарей. Писатель восхищен их гостеприимством и обычаями. В "Приключении" же туземцы изображаются только черной краской, только кровожадными и коварными, полностью лишенными элементарных человеческих качеств. Лондон обходит при этом подлинные причины ненависти туземного населения к белым.
Пересказывая были и небылицы об этой ненависти, о коварстве и зверствах островитян, писатель забывал о том, что чаще белый человек приходил на острова как завоеватель, претендент на землю и богатства тех мест, где жило туземное население. Белые колонизаторы огнем и мечом прогоняли аборигенов с их исконных земель, обманывали, спаивали их, превращали в рабов, прикрывая свою гнусную деятельность возвышенными фразами о цивилизаторской миссии. Всего этого, казалось, не понимал Лондон. Правда, симпатии писателя на стороне более гуманной героини, американки Джен Лекленд, но и к жестокому англичанину Дэвиду Шелдону автор более расположен, чем к туземцам. Лондона, видимо, не насторожило то, насколько мрачно нарисованы им чернокожие. Коммерческие соображения оказали столь сильное влияние, что он готов был добиться занимательности любой ценой. Хотел этого или не хотел писатель, но объективно роман выглядел как оправдание колониализма, права белых на "руководство" диким населением Океании.
Фальшивый по идейному замыслу и слабый в художественном отношении, роман "Приключение" не снискал сколько-нибудь заметной популярности и вскоре был забыт. Однако важно проследить причины его появления, поскольку он явился своего рода симптомом в творческом развитии Лондона и ознаменовал начало кризиса, трагически сказавшегося на дальнейшей его судьбе.
Вспоминая о юности, о том, как и почему он стал писателем, Лондон рассказывал, что решающим стимулом поисков пути к карьере на литературном поприще было осознание того, что умственный труд имеет безусловные преимущества перед физическим. Физический труд обладал, по мнению Лондона, той отрицательной особенностью, что запас его у человека с каждым днем истощался и работник лишен был возможности восстановить его, "восстановить запас своей мускульной силы"*. Наступал день, когда он становился банкротом и ему ничего не оставалось, как пасть на дно общества, превратиться в бродягу, жалкого обитателя ночлежного дома, стать "отбросом на человеческой свалке".
* (Д. Лондон. Соч., т. 5, стр. 660.)
Поняв эту горькую истину, Лондон, прежде боготворивший физический труд и находивший в нем радость, переживавший чувство гордости после рабочего дня, дал себе клятву никогда не браться за тяжелый физический труд.
Молодой Лондон пришел также к заключению, что в капиталистическом обществе не только физический труд, но и человеческий мозг является товаром. Однако "торговец мозгом" в пятьдесят - шестьдесят лет, в то время, когда рабочий уже истощает запас своих сил, вступает в расцвет деятельности. Чтобы не оказаться к Старостина человеческой свалке, Лондон и решил стать литератором, "торговцем мозгом".
Вполне возможно, что дело обстояло сложнее, чем это описано в статьях Лондона "Что значит для меня жизнь" и "О себе", однако несомненно, что одним из решающих стимулов обращения его к литературной деятельности является стремление превратить ее в источник заработка.
Лондон стремился раскрыть секрет издательских вкусов, тайну успеха преуспевающих писателей и в конце концов сумел это сделать - его рассказы стали охотно приниматься журналами, а он сам приобретать известность. Таким образом, на его раннее творчество определенный отпечаток наложило стремление приспособиться к издательским вкусам, влияние литературных традиций. Именно поэтому, проявляя себя самобытным писателем в выборе тематики творчества, демонстрируя недюжинное мастерство художника слова, Лондон в ранний период творчества все же оказывается связанным в своей критике американского общества. Это отчетливо обнаружилось в первых трех сборниках рассказов и романе "Дочь снегов". (Причем здесь необходимо отметить, что Лондон - публицист и общественный деятель - ушел дальше по пути демократизма и революционности, чем Лондон-писатель.) В этом не последнюю роль сыграли литературные традиции и издательская практика, не прекращавшиеся усилия насаждать литературу, пропитанную розовым оптимизмом, лишенную социальных проблем, ханжески "добродетельную".
Еще в письме к Клоудесли Джонсу от 30 марта 1899 года, в самом начале творческого пути, молодой писатель возмущается сентиментальностью и показной добродетелью американских литературных журналов, их лицемерной боязнью "вогнать в краску американских барышень"*.
* (Ch. London, v. 1, p. 285.)
В статье "Еще о претендентах стать писателями" (1902) Лондон говорит, что молодой талантливый человек, стремящийся в Америке стать писателем, вынужден работать на потребу рынка, а не во имя славы, не для создания непреходящих ценностей. Писатель стоит перед неумолимой дилеммой: писать ли высокохудожественные произведения и сидеть без хлеба или создавать надуманные вещи и таким образом быстро обрести достаток.
"Печально то, - замечает Лондон в статье "Страшное и трагическое в художественной литературе" (1903), - что писатели в первую очередь пишут для хлеба, а затем уже для будущего и что их уровень жизни полностью зависит от роста их способности зарабатывать на хлеб; таким образом, им некогда подумать о славе; процветают эфемерные творения, а великие произведения остаются ненаписанными"*.
* (J. London. The Terrible and Tragic in Fiction. "The Critic", 1903, June, p. 543.)
Осознавая преобразующую роль искусства, Лондон все более тяготится ограничениями буржуазных издателей. Он восхищен реализмом Горького и Норриса, его влечет жизненная правда, он хочет писать о том, что пережил и что просится на бумагу, хочет противопоставить рафинированным произведениям, написанным в духе закоренелых традиций, нечто новое, пусть грубое, но жизненное.
В 1902 году Лондон порывает с ловким издателем Мак-Клюром, о котором с гневом говорит, что тот хотел сделать из него евнуха, хотел, чтобы Лондон писал безобидные буржуазные произведения и потворствовал буржуазным инстинктам*. Писатель переживал материальные затруднения, но устоял перед соблазнительным предложением Мак-Клюра пойти дорогой легкого успеха, продать свое перо.
* (London to Brett, March 7, 1907 (письмо хранится в Хантингтонской библиотеке).)
Авторитет, завоеванный у читателя, и договоры с более демократическим издательством "Макмиллан компани" создали для Лондона условия писать реалистические произведения и даже выступить с открытой пропагандой социализма.
Чтобы охарактеризовать трудности, с которыми встретился прогрессивный писатель, следует сказать, что статья Лондона "Вопрос о максимуме", купленная журналом Мак-Клюра, в течение семи лет держалась под сукном и автор получил возможность опубликовать ее в сборнике только в 1905 году у Макмиллана. Одна из самых ярких статей "Революция", за которую "Кольерс" заплатил в 1905 году, почти три года не выходила в свет - три бурных года американской и мировой истории.
Редактор "Макмиллан компани" Бретт, прочтя "Железную пяту", был напуган обличительным пафосом романа. Чтобы обезопасить себя и автора, он просит писателя убрать наиболее острые места, могущие послужить основанием для привлечения к судебной ответственности. Лондон категорически отказывается делать сокращения и берет всю ответственность за книгу на себя, заявив, что готов сесть в тюрьму. Во всяком случае, иронизирует писатель, за это время он успеет написать пару книг и получит превосходную возможность для чтения*. Предлагалось изъять отдельные места и в других книгах, в частности в "Людях бездны".
* (London to Brett, 1907 Jan. 16 (хранится в Хантингтонской библиотеке). Частично письмо цитировалось в кн.: P. Foner, p. 95.)
В июне 1905 года редактор издательства "Макмиллан компани" сообщает Лондону, что английский издатель Хейнеман возвратил сборник "Война классов" с просьбой внести изменения в текст. В таком виде сборник не может появиться в Англии. Хейнеман указал четыре места в статье "Скэб", которые требовали немедленной переделки. Нужно было изъять имена американских миллионеров Рокфеллера и Коллиса Хантингтона вместе с критикой в их адрес. Но это, по-видимому, было лишь прикрытием. Главное, требовалось убрать имевшееся в статье указание на английского короля Эдуарда и представителей правящей династии, как на нахлебников английского народа.
Желая, чтобы сборник был напечатан в Англии, Лондон произвел указанные изменения, -но он предупредил "Макмиллан компани", что настаивает на полном тексте в американском издании. В нем изменений произведено не было*.
* (Сопоставление американского и английского изданий "Войны классов" было проведено американским литературоведом Хенсли Вудбриджем. См. Hensley С. Woodbridge. Variants in the American and English Editions of the "War of the Classes" by Jack London ("The American Book Collector", 1961. v. XII, No. 3). )
За Джеком Лондоном укрепляется кличка "красный", его травит пресса, некоторые библиотеки накладывают запрет на его книги, сыпятся обвинения в плагиате, безнравственности, выступлении против конституции.
Друзья предостерегали писателя от чрезмерного радикализма, но Лондон заявлял, что только в том случае он может быть писателем, когда откровенен и правдив. А если отвергнут это его стремление, он уйдет на ранчо выращивать картофель и разводить кур. В 1907 году Лондон имел полное право гордо заявить: "В "Дороге" и во всей моей работе, во всем, что я сказал, написал и сделал, я был правдив"*.
* (London to Brett, Jan.