Джек Лондон и рабочее движение
Годы с 1900 по 1904 проходят для Лондона в напряженной работе. Создавая рассказы, повести, романы, он выступает и как талантливый публицист: пишет политические статьи, очерки о рабочем и социалистическом движении, статьи по вопросам искусства и литературы.
В 1902 году Лондон как военный корреспондент едет в Южную Африку, где маленькие бурские республики вели неравную борьбу за независимость против могущественной Англии. Однако, когда он прибыл в столицу Англии Лондон, чтобы оттуда следовать в Южную Африку, англо-бурская война закончилась и необходимость поездки отпала. Тогда писатель решил посвятить свое время подробному ознакомлению с английской столицей. В отличие от большинства иностранных журналистов и туристов он интересовался не столько достопримечательностями и историческими памятниками одного из крупнейших городов мира, сколько жизнью и бытом его тружеников, жизнью английских рабочих. Чтобы не привлекать излишнего внимания, он переоделся в костюм бродяги и в таком виде отправился в путешествие по беднейшим районам города.
В письме к Анне Струнской он так рассказывает о своих скитаниях: "Я провел всю ночь с одним бездомным, блуждая по улицам под злым дождем и вымокнув до нитки, пока не наступил рассвет. Воскресенье я потратил с одним бедняком в тяжелой работе за кусок хлеба. Я возвратился в свою квартиру вечером, после тридцати шести часов работы и короткого ночного сна. Я измучен и изнурен, и мои нервы притупились при виде тех страданий, которые пришлось увидеть мне"*.
* ("Jack London: American Rebel", N. Y, 1947, p. 49.)
Более подробно свои впечатления от знакомства с жизнью английских бедняков он изложил в книге "Люди бездны", которая была опубликована в 1903 году.
Посетив Англию, писатель в 1904 году отправился на Дальний Восток, где нависла угроза русско-японской войны. Некоторое время он находился в Японии, а затем, с началом военных действий, переправился в Корею. Но его пребывание там оказалось непродолжительным: он не поладил с японскими военными властями и должен был возвратиться на родину.
Занимаясь писательской и журналистской деятельностью, Лондон не порывает связей с рабочим и социалистическим движением. Наоборот, в 1904-1905 годах эти связи усиливаются и крепнут.
В различных районах США все чаще вспыхивали забастовки, в которых принимали участие десятки тысяч рабочих. Классовая борьба приняла особенно острый характер в западных штатах. Грандиозная забастовка в Колорадо продолжалась пятнадцать месяцев. "Согласно неполным данным, опубликованным в то время в журнале "Каррент хистори", - пишут американские историки Бойер и Морейс, - в этой великой забастовке 1903-1904 гг. в Колорадо, объявленной в связи с требованием о введении восьмичасового рабочего дня, 42 человека были убиты, 112 ранены, 1345 арестованы и помещены в воловьи загоны или в военные концентрационные лагеря и 773 высланы из штата"*.
* (Р. О. Бойер и Г. М. Морейс, Нерассказанная история рабочего движения в США, М., 1957, стр. 132.)
Немного позже, в том 1904 году, профсоюзы Западных штатов стали инициаторами создания Союза индустриальных рабочих мира. Эта организация окончательно оформилась в 1905 году и руководила в дальнейшем боевыми выступлениями американских рабочих.
Большое влияние на развитие рабочего и социалистического движения в США имели русские революционные события 1905 года. Они показали всему миру новые революционные формы борьбы и нанесли серьезный удар реформистским теориям.
Интерес Лондона к рабочему движению отнюдь не был вызван каким-то случайным временным увлечением. На этот путь толкнула его сама жизнь. Социальными проблемами он начал интересоваться уже в 90-е годы, еще юношей, имея за плечами тяжелую жизненную школу. В то время американские социалисты устраивали диспуты, митинги, на которых они пропагандировали свои взгляды, выступали с критикой капиталистического государства.
Одним из непременных участников таких митингов становится Лондон. Мы уже говорили о том, как, выступая на одном из них, он был арестован и ему пригрозили тюрьмой, если он попытается выступить снова. Совет колледжа, в котором он тогда учился, единодушно потребовал его исключения, опасаясь, что "мальчик-социалист" посеет семена бунта и возмущения в умах своих товарищей. Но Лондон не стал дожидаться увольнения: он сам ушел из колледжа.
В апреле 1896 года Джек Лондон официально вступил в ряды социалистической партии. В этом же году, учась в университете, он уже принимал активное участие в президентской избирательной кампании. Оклендские газеты "Таймс" и "Айтем" напечатали несколько его статей, в которых он защищал программные установки социалистов.
Поездка на Север временно прервала его политическую деятельность. Но, возвратившись в Сан-Франциско, он снова включился в общественную борьбу.
Лондон восторженно встретил известие о русской революции 1905 года. В своих многочисленных выступлениях, докладах, лекциях он постоянно обращается к русским революционным событиям, защищает их участников от нападок реакционной печати, призывает шире развернуть кампанию за сбор средств для русской революции.
В начале 1905 года им было предпринято лекционное турне по стране. Первое его выступление состоялось в Калифорнийском университете. Вместо всеми ожидаемого доклада на литературную тему писатель произнес горячую, взволнованную политическую речь. Он говорил о росте социалистического движения во всех странах, указывал на несостоятельность капиталистической системы, приводил факты, свидетельствовавшие о том, что в Соединенных Штатах, даже в годы "процветания", насчитывается не менее десяти миллионов человек, нуждающихся в пище, одежде и жилье.
Свое выступление он закончил прямым обращением к американским студентам: "Когда я смотрю на университеты моей страны, я вижу студентов спящими, спящими перед лицом ужасающих фактов, которые я привел вам, спящими перед лицом величайшей революции, которая когда-либо наступала в мире. Это печально!.. Сегодня только русские университеты кипят революционной деятельностью. Я обращаюсь к вам, студенты университета, вы - юноши и девушки в полном расцвете сил, здесь дело, которое взывает к вам. Откликнитесь на его зов"*.
* ("Jack London: American Rebel", N. Y, 1947, p. 67-68.)
После речи в Калифорнийском университете Лондон выступил с лекциями и докладами в Нью-Йорке, в Гарвардском и Иэльском университетах. Он снова говорил о революции, обвинял американские университеты в бесстрастии, консерватизме, невнимании к страданиям народа.
Революционные выступления писателя вызвали резкие нападки буржуазной прессы, обвинившей его в "пропаганде" классовой войны. Так, например, газета "Нью-Йорк таймс" следующим образом откликнулась на доклад Лондона в Иэле: "Социализм мистера Джека Лондона является кровавой войной-войной одного класса общества против других классов. Так утверждает он. Это - разрушительный социализм. И он прославляет его"*.
* (Там же, стр. 75.)
Вместе с буржуазными газетами деятельностью Лондона возмущались реформистские лидеры социалистической партии. Они считали, что его "экстремистские речи" будут дурно восприняты обществом, скажутся на голосовании и лишат партию голосов.
Некоторые буржуазные клубы, возглавляемые лицемерными святошами, объявили бойкот Лондону. Вменив в вину писателю его развод с Бэсс и женитьбу на Чармиан Киттредж, они предложили изъять его книги из библиотек и не пользоваться теми журналами, которые печатали его произведения.
Но ни преследования со стороны реакционной прессы, ни истошные вопли пуританских ханжей не сломили мужества писателя. Лондон продолжал свои революционные выступления, и только болезнь, застигшая его в Сен-Поле, заставила его прекратить их.
Связь Лондона с рабочим и социалистическим движением, тот огромный интерес, который он питал к жизни рабочих, не могли не отразиться на его творчестве. Одним из первых его произведений, посвященных "рабочей теме", была книга "Люди бездны", написанная по материалам, собранным в Англии.
Это книга очерков, в которой рисуется потрясающая картина жизни лондонской бедноты. В предисловии автор указывает, что период, о котором идет речь, "считался хорошим временем в Англии". "Голод и отсутствие крова, с которыми мне пришлось столкнуться, - пишет он, - являются хроническим состоянием, которое не исчезает никогда, даже в дни величайшего благоденствия".
Очерки Лондона на многих примерах показывают, в каких тяжелых условиях приходится работать и жить английским труженикам. Рабочий день их длится четырнадцать часов в сутки, но заработная плата настолько низка, что ее не хватает на удовлетворение самых насущных потребностей ("Переулок Фраинг-пэн, или я заглядываю в ад"). Однако эти рабочие все-таки оказываются в лучшем положении по сравнению с людьми, которые не имеют ни работы, ни пристанища. Для этих несчастных постелью обычно служит скамейка на бульваре. Но бедняки могут использовать для сна только дневное время, так как английские законы запрещают бездомным спать там по ночам.
Герой одного из очерков ("Кавалер ордена Виктории"), старый моряк, сорок лет прослужил во флоте, а затем был выгнан без всякого пособия. Жизнь его кончена. Он жалеет, что не утонул в свое время.
В очерку "Пег" резкой критике подвергается лицемерная деятельность Армии Спасения. Эту "филантропическую" организацию писатель сравнивает с тюрьмой. Особое возмущение у него вызывают "филантропы", которые рекомендуют беднякам соблюдать "бережливость". Писатель клеймит подобное лицемерие. Он говорит, что, вместо того чтобы давать советы, эти "благотворители" должны снять с шеи бедствующих самих себя".
В очерке "Необеспеченность" цифрами и фактами доказывается, что большинство английских рабочих не имеют прожиточного минимума и близки к нищете. Многие рабочие заняты на вредном производстве, но труд их не охраняется. Все это ведет к высокой смертности среди них. В очерке "Самоубийство" приводятся многочисленные случаи самоубийств, вызванных невыносимыми условиями жизни. "Бедность, нищета, страх перед рабочим домом - главные причины самоубийств среди рабочего класса", - констатирует писатель.
Большинство очерков посвящено изображению жизни лондонской бедноты. Но лондонская бездна вовсе не является исключение.
На это указывает сам писатель: "Все, что справедливо в отношении Лондона в смысле бедности и упадка, справедливо и по отношению ко всей Англии".
Показав на многих примерах жестокую эксплуатацию и ужасные условия жизни английских трудящихся, Лондон кратко говорит о тех людях, которые управляют страной. В очерке "День коронации" противопоставляются две Англии: Англия несчастных бедняков и Англия капиталистов, лордов, генералов. Этой "челяди", как называет писатель представителей высших классов общества, немного, но, для того чтобы она жила в роскоши, эксплуатируются трудящиеся массы. Интересы господствующих английских классов ("челяди") охраняет армия, "единственной жизненной функцией" которой является "повиновение, слепое повиновение, и обязанность, не размышляя, слепо, убивать, разрушать, вытравлять жизнь". Английские генералы, - говорит Лондон, - это "профессора разрушения, инженеры смерти". Чтобы содержать армию, народ Англии "трудится, чахнет и умирает".
Книга "Люди бездны" сыграла важную роль в творческой эволюции Лондона. От романтического Севера, от индивидуалистического протеста героев северных рассказов писатель обратился непосредственно к самой капиталистической действительности и правдиво показал ее. В центре его внимания оказались не исключительные личности, а обыкновенные люди, рабочие, труженики. Книга проникнута духом протеста против условий жизни капиталистического общества, против эксплуатации рабочего класса.
Важные выводы делает писатель в конце своего произведения.
Политический механизм Англии показал свою несостоятельность, говорит Джек Лондон. Но он еще существует и благодаря этому восемь миллионов ртов не имеют достаточного количества пищи, а у шестнадцати миллионов человек нет крова и никогда не было приличной одежды. Писатель делает совершенно правильный вывод, что подобная система управления должна быть уничтожена.
Достоинства "Людей бездны" велики и неоспоримы. Это произведение явилось одним из первых в США, правдиво осветившим рабочую тему, показавшим на многих примерах истинную сущность капиталистического строя. Обличая социальную несправедливость, книга будила сознание трудящихся, звала их к борьбе.
Сам Лондон считал "Людей бездны" одним из лучших своих произведений. "Никакая другая книга никогда не трогала так мое сердце, - сказал он, - как это изучение экономической деградации народа"*.
* ("Jack London: American Rebel", N. Y., 1947, p. 49.)
По форме "Люди бездны" принадлежали к жанру очерка. Книга была написана живо, убедительно, в остром публицистической стиле. Писатель хорошо владел искусством очерка. Каждая глава его книги являлась небольшим самостоятельным художественным рассказом, раскрывавшим какую-либо одну из сторон английской действительности. Объединенные последовательностью, общей целенаправленностью, главы книги рисовали единую широкую картину жизни английской бедноты.
Произведение было насыщено богатым материалом. Писатель убеждал не голословно, а фактами и цифрами, приводя высказывания специалистов, отчеты, официальные сообщения и т. д. В книге было много выразительных зарисовок городского пейзажа. Так, автор показывал рабочие кварталы с их теснотой, скученностью, отсутствием всяких требований санитарии, рабочие дома с длинными очередями безработных перед ними, городские парки, наполненные бездомными. Для того чтобы оттенить разницу в положении имущих и неимущих классов, писатель прибегал иногда к приему контраста. Например, рассказывая о дне коронации, Лондон описывал блестящий королевский кортеж, английский генералитет, лондонскую полицию - "крупных, хорошо откормленных людей, с хорошей мускулатурой и хорошо вооруженных" - и тут же противопоставлял им голодных безработных, коротающих ночь на скамейке.
Очерки писателя оказали немалое влияние на современную ему американскую литературу. Почти одновременно с ними в печати появились статьи "разгребателей грязи", с которыми книга Лондона имела известное сходство.
Течение "разгребателей грязи" возникло в США в начале XX века. К нему примыкали такие писатели и журналисты, как Линкольн Стеффене, Клод Уитмор, Ида Тарбелл и другие.
Почти одновременно с "Людьми бездны" Линкольн Стеффене и Клод Уитмор написали статью "Дни Твида в Сен-Луи", в которой они рассказывали о злоупотреблениях в городских муниципалитетах. За ней последовала серия статей Иды Тарбелл об известном нефтяном Тресте "Стандарт Ойл". В них излагалась история возникновения этого монополистического объединения и приводились факты прямого мошенничества и тайных сделок, существовавших между руководителями его и правительственными чиновниками.
К 1905 году движение "разгребателей грязи" усилилось. Были опубликованы статьи о преступлениях, совершенных железнодорожными компаниями и мясными трестами. В ряде случаев приводимые факты оказывались столь скандальными, что власти вынуждены были производить расследование. Так было в известном деле о чикагских бойнях, с работой которых знакомился Э. Синклер. Расследования обычно не только подтверждали правоту "разгребателей", но обнаруживали новые, еще более вопиющие злоупотребления.
Течение "разгребателей грязи" было вызвано к жизни условиями американской действительности. "Разгребатели грязи" выражали настроения широкой общественности, с тревогой следившей за огромным ростом монополистических объединений в США. А факты здесь были поразительными: если в 1900 году в стране насчитывалось сто сорок девять монополий с капиталом в четыре миллиарда долларов, то к 1908 году число их увеличилось до тысячи двадцати, а капитал возрос до тридцати одного миллиарда*.
* (Joan London, Jack London and His Times, N. Y. 1939, p. 246.)
Пользуясь полной безнаказанностью, монополии грабили народ и в то же время обманывали общественное мнение: подвластная им печать изображала их носителями экономического прогресса, источником благосостояния страны. "Разгребатели грязи" предприняли детальное расследование деятельности некоторых трестов, государственных учреждений и муниципалитетов. В качестве репортеров и журналистов, часто под чужим именем они проникали на интересующие их предприятия, в страховые общества, городские самоуправления.
"Разгребатели грязи" хотели устранить отдельные недостатки, свойственные капиталистической системе, не отвергая самой системы. Но объективно их критика, вскрывая пороки и грязь капитализма, действовала против этой системы.
Что общего имеет книга Лондона с произведениями "разгребателей грязи"? Это общее заключается в первую очередь в одинаковом отношении к материалу, в определенной художественной трактовке его.
В "Людях бездны", как и в произведениях "разгребателей", собрано множество фактов, деталей, всевозможных сведений, больших и малых подробностей. Такая фактографичность дает основание говорить о "репортерстве" Лондона, тем более что многие факты у него не вплетаются органически в художественную ткань произведения, а существуют сами по себе, вне связи с главной темой. С репортерством связана и публицистичность книги. О некоторых явлениях окружающего мира писатель говорит, не прибегая к языку художественных образов.
Нельзя, однако, не отметить и той разницы, которая существует между Лондоном и "разгребателями".
В "Людях бездны" созданы запоминающиеся художественные образы. К их числу относится в первую очередь образ самого рассказчика. Жизнь английских рабочих показана именно через его восприятие: писатель говорит о своих чувствах, впечатлениях, встречах, т. е. сам является одним из главных действующих лиц книги. Наряду с его образом запоминаются и многие другие: старый моряк, безработные, с которыми скитался писатель.
У "разгребателей" в большинстве случаев таких образов не было. В книге Лондона собрано много фактов, и писатель на основании их делает определенные выводы и обобщения. Особенно важен политический вывод о необходимости слома государственной машины в Англии.
"Разгребатели грязи" обычно ограничивались только констатацией фактов. От выводов они воздерживались, а тем более от таких, которые затрагивали основы существующего строя. "Разгребатели" опасались касаться и таких острых тем, как тема классовой борьбы.
"Люди бездны" и в идейном, и в художественном отношении были более значительным произведением, чем книги "разгребателей грязи". Они служили "разгребателям" образцом, примером критики эксплуататорского общества. Очерковая форма книги Лондона установила своего рода канон для последующих очеркистов.
В начале 900-х годов Лондон написал немало политических статей и очерков о рабочем и социалистическом движении. Позднее они были объединены в сборники "Война классов" (1905), "Революция" (1910). Эти публицистические работы много дают для понимания социальных и политических взглядов писателя.
Хотя Лондон вступил в ряды социалистической партии девятнадцати лет, но для этого вступления потребовался значительный жизненный опыт. Подобно многим другим представителям американской молодежи писатель в юношеские годы питал разные иллюзии, находился под влиянием ложных идей. Он сам писал, что его "жизнерадостный индивидуализм был в плену у ортодоксальной буржуазной морали". "Я читал буржуазные газеты, - говорит он, - слушал буржуазных проповедников и восторженно аплодировал трескучим фразам буржуазных политических деятелей" (V, 648).
В то время ему казалось, что в этом мире все ясно и просто, что нет никаких оснований для недовольства. Необыкновенной простотой отличалась и его собственная философия. Он был молод, крепок, здоров, верил в себя, бодро взирал на мир и считал, что главное - это сила. Увлекаясь в то время философией Ницше, он полагался исключительно на свои физические данные, на свое превосходство над другими людьми. "...Жизнь я называл игрой, игрой, достойной мужчины, - писал он позднее. - Для меня быть человеком - значило быть мужчиной, мужчиной с большой буквы. Идти навстречу приключениям, как мужчина, сражаться, как мужчина, работать, как мужчина (хотя бы за плату подростка), - вот что увлекало меня, вот что владело всем моим сердцем. И, вглядываясь в туманные дали беспредельного будущего, я собирался продолжать все ту же, как я именовал ее, мужскую игру, - странствовать по жизни во всеоружии неистощимого здоровья и неслабеющих мускулов, застрахованный от всяких бед. Да, будущее рисовалось мне беспредельным. Я представлял себе, что так и стану без конца рыскать по свету и, подобно "белокурой бестии" Ницше, одерживать победы, упиваясь своей силой, своим превосходством" (V, 647).
Считая, что он принадлежит к числу особо избранных и щедро одаренных натур, Лондон в те годы особенно восхищался благородством труда. Он был уверен в том, что труд - это все, что труд - это и Оправдание, и спасение. Ему и в голову не приходило лениться или увиливать от работы, он считал для себя смертным грехом быть недобросовестным по отношению к хозяину. "Это было, как мне казалось, - писал он, - почти столь же тяжким преступлением, как измена, и столь же позорным" (V, 648).
Писателя тогда не возмущало, что среди людей нет равенства, что одни работают, а другие пользуются плодами трудов их, что одни бедны, а другие богаты. Он считал это вполне закономерным, был уверен в том, что таковы "правила игры". Единственным выходом в этих условиях ему казался путь вверх, в то общество, где мужчины носили черные сюртуки и накрахмаленные рубашки, а женщины одевались в красивые платья. Это общество представлялось ему не только источником материальных благ, но и средоточием благ духовных. Он верил, что там, наверху, можно встретить бескорыстие, мысль ясную и благородную, ум бесстрашный и пытливый. "Я знал это потому, - писал он, - что читал развлекательные романы, где все герои, исключая злодеев и интриганов, красиво мыслят и чувствуют, возвышенно декламируют и состязаются друг с другом в благородстве и доблести" (V, 656).
Думая, что наверх можно пробиться только при помощи силы, Лондон надеялся на себя, на свое упорство. Реальная жизнь шаг за шагом разбивала иллюзии молодого мечтателя. Правда, в шестнадцать лет он стал владельцем судна и получил титул "принца устричных пиратов".
Эта первая ступень оказалась пределом, которого Лондон достиг на лестнице бизнеса. Его судно разграбила другая шайка устричных пиратов, и юный принц превратился в банкрота. У него еще оставалось большое желание трудиться. И он работал не покладая рук: был матросом, грузчиком, рабочим. Однажды он поступил на оклэндскую электростанцию. Он думал, что осваивает новую профессию, думал, что его хозяин готовит из него электротехника. А дело сводилось к тому, что хозяин зарабатывал на нем пятьдесят долларов ежемесячно.
"Мой хозяин заездил меня чуть не до смерти, - вспоминал он. - ...Работая сверх сил, я возненавидел работу, я видеть ее не мог. И я бежал от работы. Я стал бродягой..." (V, 659). Сам писатель неоднократно говорил, какую большую роль сыграло в его жизни бродяжничество, как оно способствовало его освобождению из-под власти иллюзий. И действительно, бродяжнические скитания заставили молодого Лондона взглянуть на мир другими глазами. Ему было восемнадцать лет, когда он отправился в свое странствие. Его путь лежал с Запада на Восток. На крыше вагона, на тормозах, в вагонных ящиках он путешествовал по Соединенным Штатам. Что же он увидел, с чем он познакомился за время своих скитаний? Он увидел, во-первых, перенаселенные и переполненные города, где люди напрасно метались в поисках работы, увидел голод, нужду, бесправие. Однажды бродяжническая судьба забросила его к Ниагарскому водопаду. Здесь он был арестован и немедленно приговорен к тридцати дням заключения "за отсутствие постоянного местожительства и видимых средств к существованию..." На него надели наручники и отвезли в Буффало, где поместили в исправительную тюрьму. Там с него начисто сбрили волосы, одели в полосатую одежду арестанта и принудили работать под надзором часовых, вооруженных винчестерами, - "и все это лишь за то, что я отправился на поиски приключений в духе "белокурой бестии". О дальнейших подробностях лучше не рассказывать, - писал он, - но я могу заявить одно: мой американский патриотизм с тех пор изрядно повыветрился или, пожалуй, и совсем улетучился..." (V, 650-651).
Скитаясь по Соединенным Штатам. Лондон встречал много разных людей, с которыми ему приходилось вместе странствовать, зарабатывать на кусок хлеба. Беседуя с ними, он лишний раз убеждался в том, как заблуждался раньше, как неправильно судил о жизни. Судьбы этих людей оказались для него настоящим откровением. Действительно, эти люди были в прошлом такими же сильными, такими же "белокурыми бестиями", как молодой Лондон. Но когда ушли молодые годы и иссякли силы, они стали не нужны своим хозяевам, бросившим их на произвол судьбы, и скатились на самое дно.
"Не скрою, меня охватил страх, - восклицает писатель. - Что будет, когда мои силы сдадут?.. Я увидел социальную пропасть так ясно, словно это был какой-то конкретный, ощутимый предмет; глубоко внизу я видел всех этих людей, а чуть повыше видел себя, из последних сил цепляющегося за ее скользкие стены" (V, 649).
Период бродяжничества оказался для Лондона той жизненной школой, которая немало способствовала утрате его иллюзий. Возвратившись в Калифорнию, он садится за книги. Его практический опыт оказался подкрепленным и подтвержденным теорией. Лондон вступил в ряды социалистической партии, стал известным писателем. Но ему предстояло еще немало разочарований. Утрата иллюзий продолжалась и в более позднее время.
Как популярный писатель, Лондон, наконец, получил доступ в то высшее общество, о котором когда-то мог только мечтать. И что же он увидел там? Действительно, женщины т